- Как же ты ее потеряла и почему не сказала об этом раньше? - рассерженно спросил Элрик.

- Извини, Элрик, но у меня целый день, перед тем как я нашла тебя, не было памяти. Я прожила этот день, сама не зная о том, что живу… а когда проснулась, карты не было.

Элрик нахмурился.

- Я уверен - против нас действует какая-то сила, - пробормотал он. - Вот только что это за сила - ума не приложу. - Повысив голос, он сказал Шаарилле: - Будем надеяться, что теперь твоя память не откажет тебе. Эти топи пользуются дурной репутацией, но в любом случае нас здесь подстерегают только природные опасности. - Он насупил брови. - Езжай вперед, Шаарилла, но держись рядом. Показывай дорогу.

Она молча кивнула, повернула коня на север и галопом понеслась вдоль кромки болота, пока не доскакала до места, над которым нависал огромный заостренный к верху утес. Отсюда в окутанное туманом болото вела поросшая травой тропинка фута четыре в ширину. Видимость из-за липучего тумана была плохая, но дорожка казалась вполне надежной. Шаарилла неторопливой рысью направила своего жеребца по тропинке, Элрик последовал за ней.

Кони неуверенно двигались через клубящийся тяжелый туман, отливавший белизной, и всадникам приходилось держать их на короткой узде. Туман окутывал болото тишиной, а от покрытой водянистой пленкой и поблескивающей топи исходил отвратительный запах гниения. Здесь не было видно ни одного животного, в небе не раздавался крик птиц. Повсюду висела навязчивая, чреватая страхом тишина, вселявшая тревогу и в коней, и во всадников.

Сдерживая растущую панику, Элрик и Шаарилла продолжали путь; они углублялись в неестественные Туманные топи, их глаза подозрительно вглядывались в эту плотную завесу, и даже ноздри подрагивали, ощущая в вонючей трясине запах опасности.

Прошло несколько часов, солнце давно миновало зенит, когда жеребец Шаариллы встал на дыбы и тревожно заржал. Шаарила, вглядывающаяся в туман, крикнула Элрику, подзывая его, ее тонкие черты исказил страх.